Зорина пригородный поезд дальнего следования



Пригородный поезд дальнего следования (по повести В. Ерофеева “Москва-Петушки”)

В истории русской литературы второй половины XX века Венедикту Ерофееву по праву принадлежит видное место. Он открыл новый язык, новую реальность, нового героя и новый слой в словесности брежневской эпохи. Поэма “Москва – Петушки” была написана в 1970-м и впервые опубликована в России в 1989 году, правда, в урезанном виде.

До выхода в печать на родине книга, как водится, вышла за рубежом на всех мыслимых и некоторых немыслимых языках, а ее машинописные копии разошлись по отечеству в количествах, сопоставимых с нынешними печатными тиражами.

Этот прием у обоих писателей восходит к “Сентиментальному путешествию” Л. Стерна. Куда важнее то, что действие “Москвы – Петушков” разыгрывается в смысловом поле двух классических радищевских цитат.
Первая из них – хрестоматийная строка “Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лайя” – стих Тредиаковского, переделанный Радищевым и вынесенный им в эпиграф к “Путешествию из Петербурга в Москву. Образ радищевского “чудища” возникает уже в первых фразах “Москвы – Петушков” в рассказе Венички о некой фатальной закономерности его московских блужданий: “Все говорят “Кремль! Кремль! Ото всех я слышу про него, а сам ни разу не видел.

Сколько раз уже (тысячу раз), напившись или с похмелюги, проходил по Москве с севера на юг, с запада на восток, из конца в конец, насквозь и как попало – и ни разу не видел Кремля”. Прекраснодушный Веничка полагает, что овладевшая им мистика алкоголя гарантирует его от столкновения с главным символом государственной мощи. Он, однако, жестоко заблуждается.
Как понятно уже из заглавия книги, цель путешествия героя – Петушки, подмосковная станция, где его ждет возлюбленная. Это одновременно Эдем художественного пространства поэмы, “место, где не умолкают пти цы ни днем, ни ночью; где ни зимой, ни летом не отцветает жасмин”. Но попасть туда Веничке не суждено – проспав спьяну нужную станцию, он, не зная того, возвращается в Москву, где в ночи спасаясь от гонящихся за ним убийц, случайно выбегает на Красную площадь и впервые в жизни видит Кремлевскую стену, чтобы через несколько минут принять мученическую смерть в темном парадном.
Карнавальное, или алкогольное, преодоление действительности оказывается обманчивым. Не случайно в композиционном центре поэмы в Орехове-Зуеве описывается сон героя (вспомним “Спасскую Полесть” Радищева), в котором победоносная революция, овладевающая всеми винными магазинами района, погибает оттого, что на нее решительно никто не обращает ни малейшею внимания.
Не менее значима для ерофеевской поэмы и другая прославленная фраза из “Путешествия из Петербурга в Москву”: “Я взглянул окрест меня – душа моя страданиями человечества уязвлена стала”. Более всего личность повествователя “Москвы – Петушков” определяется его способностью к безграничному состраданию, жалостью “ко плоду всякого чрева”. Странным образом эта книга, где создана чудовищно-гротескная картина спившейся страны, начисто лишена сатирического начала, более того, она сочетает в себе всесокрушающий юмор с глубокой настороженностью к смеху, по крайней мере, к смеху громкому и коллективному.
Так, взрывы хохота, раздающиеся в вагоне после каждого из “рассказов о любви”, заглушают косноязычный лепет живых человеческих душ, не способных от пьянства и тупости выразить себя в слове. Но даже дикий гогот толпы оказывается для автора предпочтительней радостного смеха ангелов. Эти небесные существа, с которыми весь день ведет беседу герой поэмы, жестоко издеваются над доверчивым Венечкой, ранним утром отправляя его на унижения в привокзальный ресторан за отсутствующим хересом, затем обещая встретить его на петушкинском перроне, куда ему не суждено добраться, и, наконец, ночью перед финалом весело заливаясь над жалким ужасом настигаемой жертвы.
Неспособные к состраданию, чистые ангелы, смеющиеся над страдающим, грязным человеком, оказываются на поверку в своей невинности циничными демонами, напоминая герою поэмы некогда виденных им детей, потешавшихся над обрубком раздавленного поездом тела. И эти детские образы, возникающие на последней странице книги, отчетливей всего показывают глубочайший пессимизм писателя по отношению к природе человека.
Такое умонастроение отнюдь не противоречит величайшей жалости к людям. Скорее наоборот. Для автора “Москвы – Петушков” вполне очевидна логическая и историческая связь между учениями, требующими от человека совершенства, и идеологией и практикой тоталитарных систем. “Я согласился бы жить на земле целую вечность, если прежде мне показали бы уголок, где не всегда есть место подвигу”, – меланхолически замечает по этому поводу повествователь.
Главным полем битвы, на котором подмосковный донкихот сражается со своим чудищем, становится в поэме язык. Стратегия лжи в борьбе с человеком, вообще говоря, элементарна и эффективна. Пользуясь огромным количественным перевесом, ложь постоянным употреблением захватывает слово за словом, оставляя вне сферы своего влияния разве что обширную область вульгарного просторечия и элитарные зоны специальных отраслей знания.

В трудную пору крайности эти иногда сближаются. Специалист по

древнекитайской философии, сидящий в бойлерной, служит, по сути дела. социальной проекцией этого лингвистического механизма.
Венедикт Ерофеев не только сочетает в своей поэме культурную изощренность с вызывающей грубостью. Он торит дорогу между двумя очагами сопротивления сквозь мертвые пласты изгаженной и оболганной лексики, разбивая их ударами иронии. Возьмем, например, нормальные русские слова “полностью” и “окончательно”, превратившиеся в 60-е годы в нерасчленимую и бессмысленную комбинацию звуков “полностьюиокончательно”, почему-то фиксировавшую меру исторической осушествленности самого передового общественного проекта. Своей шоковой терапией писатель разгоняет чары этого языкового гипноза: “А надо вам заметить, что гомосексуализм в нашей стране изжит хоть и окончательно, но не целиком.

Читайте также:  Первую часть пути поезд шел со скоростью 60

Вернее целиком, но не полностью. А вернее даже так: целиком и полностью, но не окончательно”. Следя в начале 70-х годов за плетением Веничкиных словес, читатели начинали робко надеяться, что традиция сказового слова жива в русской литературе.

Сегодня мы знаем это совершенно точно.
Несомненно, что книга эта останется не только литературным памятником недавно почившей эпохи. Сегодня перечитать “Москву – Петушки” значит радостно убедиться в возможности творческой свободы и непрерывности литературного процесса. Сочетание ироничности и трагичности, маргинальное™ и интеллектуальности в фигуре главного героя, связанного многими нитями со своим народом, делает произведение Венедикта Ерофеева едва ли не самым известным в современной литературе.

Источник

Леонид Зорин — Поезд дальнего следования

Леонид Зорин - Поезд дальнего следования

Леонид Зорин — Поезд дальнего следования краткое содержание

Леонид Зорин — Поезд дальнего следования читать онлайн бесплатно

Поезд дальнего следования

Все чаще мне снится мой давний сон, все чаще мелькают одни и те же, казалось, старательно погребенные, забытые навсегда картинки. Вдруг возникают, как на экране, заснеженные московские улицы, запущенный, обшарпанный улей, смешной закуток на Петровском бульваре, печально дребезжащий трамвай по имени Аннушка, темные окна.

Сбылось. Наконец я живу в этом городе, в Москве, разбежавшейся на весь мир. На все четыре стороны света. В Москве, переполненной торжествами, отпраздновавшей разгром Берлина, свои восемьсот и уже готовых ликующе встретить семьдесят сталинских, в Москве, сокрушившей всех своих недругов, и настоящих и сочиненных, загадочной и жизнеопасной, изрезанной кривыми маршрутами таинственных ночных воронков. В Москве, воспетой своими поэтами, прославившейся своими женщинами, своим балетом, своими веснами и именами старинных улиц. В Москве, героической победительнице, припавшей молитвенно и верноподданно к державному сапогу атамана.

Почти не раздумывая, в угаре, в сомнамбулическом состоянии, я разом перевернул свою жизнь, сменил неспешный бакинский шаг на резвый галоп, оставил свой город, не представляя толком, как выживу. Оставил родителей и родню, друзей и подружек, коричневый Каспий и вдруг оказался в столице империи.

Понять невозможно, как смог я решиться на этот безумный бросок в неизвестность. Ведь если не сознавал, то догадывался, что это чистейшая авантюра. Я даже не мог себя похвалить — сослаться на кураж и отвагу.

Никто меня не звал и не ждал, я не имел никаких оснований, чтобы назвать себя москвичом. Я жил без прописки, по сути, был призраком. Не раз и не два я ночевал в незнакомых подъездах, скрываясь от милицейских глаз. Это должно было кончиться скверно, риск был велик, и все же я верил, надеялся, вопреки рассудку, на то, что беда меня обойдет. Однажды все сложится и получится.

Я начал с того, что отнес свою пьесу, написанную за несколько дней, в Академический Малый театр. В тогдашней иерархической табели он находился в маршальском ранге. Как видите, я не стал мелочиться.

И вытащил счастливый билет — случилось обыкновенное чудо. Сакральная твердыня державы, недосягаемый Дом Островского пригрел бездомного провинциала. Мое недопеченное действо было рассмотрено и одобрено. И пребывание в гордой столице вдруг обрело легальный статус.

Мне феерически повезло. В ту грозную зиму, когда государство всей мощью обрушилось на несчастных, объявленных им космополитами, когда оно снова зашлось в своей ярости, мне удалось отыскать слабину в его титаническом монолите. Неведомо как, но я просочился в национальную святыню, и на ее священных подмостках артисты исполнили мое действо.

Настали весенние теплые дни. Я выполз на свет из укромной норы, в которой я жил на Петровском бульваре, и стал появляться в писательском клубе, присматриваясь к властителям дум. Иной раз и сам ловил их взгляды. Обычно ленивые, безучастные, порой откровенно недружелюбные. Запомнился один господин с полуприкрытыми сонными глазками. Они его, впрочем, не подводили — и безошибочно засекали малоизвестную часть пейзажа.

— Вот вы какой… — пробормотал он, когда меня ему кто-то представил. — Молодой человек из Ангулема.

Мне очень хотелось ему сказать, что человеку из Ангулема в Париже не требовалось прописки, но я уже знал, что лучше помалкивать. И сообщил, что рад познакомиться.

Впрочем, серьезного интереса особа моя, по счастью, не вызвала. Писателям было не до меня. Идеологический бой день ото дня становился все жарче, ожесточенней и непримиримей — круг его жертв неуклонно ширился.

Возможно, настал бы и мой черед, однако к весне бойцы притомились, и истребительная мясорубка несколько сбавила обороты. Тут я и собрался в дорогу — решил навестить родное гнездо.

Поезд в Баку шел трое суток, и поначалу я все пытался как-то собрать себя по кусочкам. Еще не верилось, что я выбрался из этого чистилища целым. Щедра оказалась столица державы на встречи, события и потрясения.

Читайте также:  Билеты поездов новосибирск главный чита

И все же держала она меня цепко. Не только накалом своих страстей, бурей и натиском, приобщенностью, сиянием вечерних огней, и даже не тем, что имперский театр играл мой непритязательный опус — главный соблазн был в исполнительнице роли лирической героини. Никто из авторов-дебютантов не уберегся от этой хвори. Она как посвящение в орден.

Но я превозмог и этот искус. Трубный зов родины был услышан, сыновнее чувство отозвалось. Я остро почувствовал, как тоскуют, как не справляются с вечной тоской родители в опустевшем доме.

Они, разумеется, понимали, что я уже с Москвой не расстанусь, что сын их — отрезанный ломоть. Все решено, и все совершилось. Но, понимая, уже смирившись, они не могли перестать надеяться. Кто знает, возможно, настанет день, и я устану от северной стужи. Захочется бакинского солнца, и мы, как в сказке, вновь будем вместе. Надежда помогала им жить.

Я понял это гораздо позже. Понадобились годы и годы, свой опыт отцовства со всем его счастьем и с той же зависимостью и мукой.

Но это открылось спустя полвека, на рубеже сопредельных столетий, пока же был май сорок девятого, был поезд, летевший в каспийский город, был стук колес, под эту мелодию стремительно рождались стихи, которых я так и не записал по лености, в надежде на память — однако застряли в ней лишь две строчки:

Полковник Холодовский,Улыбчивый нахал.

И только. Подобные ювенилии рождались так часто — всех не упомнишь.

Полковника было избыточно много. Мясист, дороден и жовиален. Улыбка и впрямь не сходила с уст, она составляла изрядную часть присущего ему обаяния. Оптимистическая энергия сочилась изо всех его пор. Казалось, что он ее вырабатывает легко, естественно, непринужденно, он извлекал из себя почти без пауз, ежеминутно — отменная фабрика жизнелюбия.

Подстать Холодовскому была дама с почти библейским именем Эва, с приветливым красивым лицом, как оказалось, совсем молодая. Дамой назвал я ее по причине ее драматической полноты, мешавшей воспринимать ее возраст и перечеркивавшей миловидность. Она направлялась в город Дербент, где проживала с супругом-доктором остзейских кровей, но давно обрусевшим. Его фамилия была Фройде.

Другой нашей спутницей оказалась широкоплечая, крутобокая, пышущая здоровьем девица. Внешность ее была грубовата, движения — размашисты, резки, перемещалась она в пространстве шумно, уверенно, по-хозяйски. Сказала, что зовут ее Жекой, в Баку живет она в Черном городе, так звался с незапамятных пор промышленный рабочий район. В Москве она гостила у тетки.

Надо сказать, на моих землячек Жека совсем не походила — бакинки несли на себе приметы смуглого неторопливого юга с его ориентальной истомой и влажной пленительной поволокой. Северная славянская кровь словно меняла здесь свой состав и обретала новые свойства. Но Жека удивительным образом сумела сохранить свои корни, гляделась гостьей, степной травой, пробившейся сквозь бакинский песок, пахнущий не чабрецом и мятой, а маслянистым мазутным морем. Меня она заарканила с ходу, все было дьявольски притягательно — и эта тугая звучная плоть, и исходившая от нее неистребимая сила жизни, и даже простое лицо слобожанки.

Мы разместились без церемоний. Полковник и пышнотелая Эва заняли обе нижние полки, Жеке и мне достались верхние. То был оптимальный вариант — с одной стороны, пофартило с соседкой, с другой — относительная изоляция. Мне уже с отроческой поры стало понятно — моя общительность без напряжения совмещается с потребностью в сепаратной жизни.

Однако на сей раз я меньше всего хотел поскорее уединиться. И, повинуясь неясной тяге, выбросил руку в пространство меж лежбищами. И сразу нашел то, что искал — ее протянутую ладошку.

Две наши встретившиеся руки словно прильнули одна к другой, сразу же пламенно сжали друг дружку. Ее ладонь была твердой и жесткой — ладонь гимнастки, привычной к брусьям. И наши пальцы сплелись, сцепились и на мгновенье образовали мерно качающуюся арку.

Когда стемнело и все мы четверо снова сошлись за вечерней трапезой, и я, и Жека согласно чувствовали свою отдельность от двух других — словно составили тайный заговор.

Ни Эва, ни жовиальный полковник не дали понять, что они не слепы и видят, как нас метнуло друг к другу. Полковник разлил армянский коньяк, женщины разложили снедь, и Холодовский провозгласил:

— Ну, с Богом. Приступили к священнодействию.

Глаза его празднично заблестели, не составляло труда догадаться — застолье было его стихией. Среди непременных радостей жизни оно занимало особое место.

Первый стаканчик был посвящен дамам, украсившим путешествие. Эва зарделась, а Жека заметила:

Источник

В аномальную жару на Курском вокзале в Москве воцарился хаос

Час пик на Курском вокзале. Ежедневно десятки тысяч людей прибывают сюда с разных направлений, в том числе с Подмосковья. Сегодня на улице плюс 35, а здесь банально даже негде купить бутылку воды.

Все торговые павильоны закрыты, вокруг стройка, грязь и кучи мусора. Пыль разлетается по всему зданию, дышать от этого еще сложнее. Но уйти отсюда быстро не получится. Очереди в кассы и на досмотр, длинные тоннели к выходу на платформу.

Читайте также:  Вагон поезда черно белый

Курский вокзал — крупнейший транспортный узел. Десятки пригородных электричек, МЦД и поезда дальнего следования – на Белгород, Иваново, Владимир. А еще – «Сапсаны» в Санкт-Петербург и Нижний Новгород.

Все это сегодня почти недоступно для людей: Татьяна Волкова путешествует с ребенком и коляской. Путь до вагона стал для нее настоящей полосой препятствий.

К платформе и эскалатора нет. Крутая лестница и металлический пандус. Для Алёны Назаровой Курский вокзал и загородное путешествие – испытание и затраты. Хотя комфортное передвижение маломобильных граждан на Курском вокзале оплачивается из бюджета. Госконтракт на 25 миллионов рублей предусматривает постоянное присутствие бригады помощи. Той самой, которая требовала денег с инвалида Алёны Назаровой.

«Может быть, они и профессионалы своего дела, но постольку-поскольку они были в не очень трезвом состоянии, они могли просто неловко взять, уронить, я могла упасть», — говорит Алена.

В проблемы Курского вокзала мы решили посвятить начальника. Мужчина в очках и светлой рубашке нам не представился, но пояснил: именно он здесь руководитель. Правда, как только услышал наши вопросы, вызвал полицейских. Начальник вокзала все время что-то с кем-то согласовывал.

«Любые комментарии, которые я должен давать СМИ, должны быть согласованы с пресс-службой», — заявил он.

Всеми вокзалами страны сегодня управляет Дирекция железнодорожных вокзалов. Руководит ей, если верить официальному сайту, Георгий Геворкян. В дирекцию мы отправили официальный запрос, но ответа на него пока так и не получили.

Зато выяснили — в 2017 году содержать Курский Вокзал Геворкян и дирекция назначили частную фирму «Бекар-Эксплуатация» почти за 700 миллионов рублей. Более того, уже несколько лет говорят о глобальной реконструкции. Но дальше проекта дело пока не идет.

«Лет 15-16 назад этим занималась еще компания «Геоком». Оказалось, что деньги были освоены, миллиарды вложены. Хозяином этого вокзала является АО «РЖД», и, естественно, они решили на этом сэкономить денег», — говорит заместитель председателя Союза юристов Москвы Александр Толмачев.

Как сэкономили на ларьках с водой в лютую жару, пандусах и сотрудниках службы безопасности. Ради очередного «золотого червонца».

Источник

Поезд дальнего следования

Леонид Генрихович Зорин (3 ноября 1924 – 31 марта 2020) – советский русский писатель, поэт, переводчик, драматург и сценарист.

Леонид Генрихович Зорин – был постоянням автором журнала «Знамя». В течение десяти лет все его крупные прозаические сочинения впервые публиковались этом журнале. «Поезд дальнего следования» – двадцать третье произведение Л. Зорина, напечатанное в журнале «Знамя».

Отзывы

Популярные книги

Мажор 3

  • 54118
  • 5
  • 14

Игорь Соколовский молод и богат. Перед ним открываются двери любого заведения, купюра из бумажника р.

Мажор 3

Как приручить кентавра, или Дневник моего сна

  • 49268
  • 21
  • 9

Думала ли Рая, затевая уборку дома, что ударится головой и очнётся в ином мире? А там она, свобо.

Как приручить кентавра, или Дневник моего сна

Гарри Поттер и узник Азкабана

  • 56463
  • 9
  • 6

Двенадцать долгих лет в Азкабане — мрачной тюрьме волшебного мира — содержался всем известный узник.

Гарри Поттер и узник Азкабана

«Подсознание может все!»

  • 76389
  • 7
  • 6

«Подсознание может всё!» Д. Кехо В 1975 году Джон Кехо ушел жить в леса, чтобы в течение трех лет.

«Подсознание может все!»

Момент истины (В августе 44-го) Изд.1990

  • 40142
  • 7
  • 5

БИБЛИОТЕКА ПРИКЛЮЧЕНИЙ И НАУЧНОЙ ФАНТАСТИКИ Серия основана в 1954 году НОВОСИБ.

Момент истины (В августе 44-го) Изд.1990

О смертельных схватках и их победителях

  • 79311
  • 32
  • 30

О смертельных схватках и их победителях

Дорогой читатель. Книгу «Поезд дальнего следования» Зорин Леонид Генрихович вероятно стоит иметь в своей домашней библиотеке. Просматривается актуальная во все времена идея превосходства добра над злом, света над тьмой с очевидной победой первого и поражением второго. Увлекательно, порой смешно, весьма трогательно, дает возможность задуматься о себе, навевая воспоминания из жизни. Кто способен читать между строк, может уловить, что важное в своем непосредственном проявлении становится собственной противоположностью. Многогранность и уникальность образов, создает внутренний мир, полный множества процессов и граней. Темы любви и ненависти, добра и зла, дружбы и вражды, в какое бы время они не затрагивались, всегда остаются актуальными и насущными. Один из немногих примеров того, как умело подобранное место украшает, дополняет и насыщает цветами и красками все произведение. Динамика событий разворачивается постепенно, как и действия персонажей события соединены временной и причинной связями. Благодаря уму, харизме, остроумию и благородности, моментально ощущаешь симпатию к главному герою и его спутнице. Невольно проживаешь книгу – то исчезаешь полностью в ней, то возобновляешься, находя параллели и собственное основание, и неожиданно для себя растешь душой. По мере приближения к апофеозу невольно замирает дух и в последствии чувствуется желание к последующему многократному чтению. «Поезд дальнего следования» Зорин Леонид Генрихович читать бесплатно онлайн будет интересно не всем, но истинные фаны этого стиля останутся вполне довольны.

Читать Поезд дальнего следования

  • Понравилось: 0
  • В библиотеках: 0
  • Размещено 23.07.2020
  • Тип размещения: Бесплатно

Новинки

Тёмный посредник 2

  • 61

Трущобы Москвы погружаются в хаос. Резня в школе спровоцировала череду погромов, которые вот-вот п.

Источник